Некоммерческое партнерство

 Родительский Комитет



Myweb.ru, каталог сайтов

Каталог Православное Христианство.Ру

Православие и современность. Информационно-
аналитический
портал
Саратовской епархии Русской Православной Церкви

Информация

В 2012 г. закончился осуждением виновных судебных процесс, по так называемому делу «Панк-молебен» в Храме Христа Спасителя», вызвавший большой резонанс в России и за рубежом. На процессе были подняты вопросы о пределах свободы личности, о защите свободы совести и вероисповедания, о пределах ответственности за преступление, о том, что закон должен гарантировать гражданам защиту от преступных посягательств.

Председатель правления Некоммерческого партнерства в защиту семьи, детства, личности и охраны здоровья «Родительский комитет» Павлова Лариса Октябристовна, адвокат Московской городской коллегии адвокатов, принимала участие в защиту интересов потерпевших на предварительном следствии и в суде. Подробнее...

Родители остались без защиты.
30 марта 2016 года Судебная коллегия по административным делам г. Санкт-Петербурга закончила рассмотрение судебного спора представителя НП Родительский комитет, бывшего общественного уполномоченного по правам ребенка по г. Санкт Петербургу Качесовой Любови Ивановны, которая выступала в деле как заявитель - физическое лицо. Определением от 30.03.2016 г. суд отказал в удовлетворении апелляционной жалобы Качесовй Л.Ю на решение Красносельского суда г. Санкт-Петербурга, отказавшего в иске.

Иск к прокуратуре о признании незаконными ее действий (бездействия), как способ защиты прав ребенка
По просьбам родителей ныне Общественный уполномоченный по правам ребенка в г. Санкт-Петербурге Качесова Л.И., обратилась в мае 2015 г. в Красносельский суд г. Санкт-Петербурга с заявлением об оспаривании действий (бездействия) прокуратуры г. Санкт-Петербурга. Решение подать такое заявление в суд возникло после того, как родители не были удовлетворены действиями прокуратуры по своим обращениям с просьбой пресечь незаконную деятельность РОД «Петербургские родители», использующего методы работы и программы, наносящие вред здоровью и развитию несовершеннолетних.

Фарит Газизуллин показал бывшей невестке, на чьей стороне сила.
Комментарии юриста к статье С. Колосовской о деле Фазизуллина против Матвеева.

Кощунство в Храме Христа Спасителя: преступление и наказание.

Приговор по факту хулиганства в Храме Христа Спасителя вступил в законную силу.

Подтвердит ли Мосгорсуд состоявшийся приговор по хулиганству в Храме Христа Спасителя мы узнаем 10 октября 2012 г.?

Дело Маликовых: совпадения или коррупция?

Обыкновенная … жестокость. По следам трех судебных процессов.

Судьба детей Агеевых и их приемных родителей решается теперь в Видновском суде.

Дело Веры Камкиной (Колпино, Санкт-Петербург)
Родительский комитет продолжает следить за случаями нарушений законодательства РФ при изъятии детей из семьи.

Ювенальные суды против родителей.

Дети, которым мы помогаем

«ДЕТИ БЕЗ СТАТУСА»

Москва — «остров благополучия» на фоне обедневшей России. Тем не менее среди дорогих бутиков, роскошных авто и набитых товарами гипермаркетов бродят так называемые «дети без статуса» — юные москвичи по собственной глупости или по безалаберности родителей потерявшие жилье.

Благодаря работе НК «Родительский комитет», а также многим неравнодушным людям, принявшим участие в судьбе выпускника детского дома Жени Левина и москвички Валерии Зулумян, ребята обрели собственное жилье. Далее читайте их «Наивные истории».

История первая. «Без меня меня женили».

«Четыре года назад на квартире у своего друга Леши, проживающего на Карамушевской набережной, я познакомился с Нуриком, - рассказывает выпускник школы-интерната Женя Левин, -тот мне предложил: хочешь денег? Сначала я отказывался, Нурик говорил: »ничего страшного«, и мы поехали в агентство недвижимости, находившееся в доме №1 по Русаковской улице (сейчас его уже снесли). Там нас ждал директор фирмы, которого все называли »Иваныч« и еще какой-то мужичок на машине.

Иваныч обещал дать мне 700 долларов, если я женюсь «на один месяц», а потом меня «разведут». Через два дня за мной приехал «мужичок» и отвез меня на машине на станцию «Щелковская». Там я сел на автобус и поехал в Тульскую область, где меня уже ждали и сразу повезли в местный ЗАГС (село Шеленино Алексинского района Тульской области — М.Ш.).

Эта женщина была на девять лет старше меня, я переночевал в её доме, где еще находился ее ребенок. Она говорила, что муж у нее есть. Утром мне купили билетик на автобус, и я поехал домой. Потом вместе с «мужичком» я ходил в паспортный стол и прописал у себя эту женщину, меня заставили зарегистрировать ее вместе с ребенком. Больше я эту женщину никогда не видел, только четыре года платил коммунальные платежи «за всех». (Жене Левину — 23 года, «ребенку» — 14. — М.Ш.)

Женин дом по проспекту маршала Жукова подлежал сносу. В таких случаях «расписываться» особенно выгодно: можно обеспечить жильем не только себя, но и детей. Новоиспеченная «жена» могла также подать в суд на раздел жилплощади, и Женя в лучшем случае получил бы комнату в коммуналке где-нибудь в области. Прихожане нашего храма, обеспокоенные судьбой Жени, обратились к Уполномоченному по правам ребенка Алексею Ивановичу Голованю, который написал в прокуратуру. Было заведено гражданское дело на Шолокову Ольгу Николаевну 1972 г.р.  о признании ее как «не приобретшей права на жилую площадь и принудительном лишении ее регистрации».

Прихожане нашего храма присутствовали на многочисленных заседаниях Хорошевского районного суда. Спустя несколько месяцев процесс был выигран. Женя избавился от «жены», а также от всех связанных с таким «соседством» опасностей. Сегодня он проживает в замечательной новой квартире, полученной взамен старой.

История вторая. «Любовь и голуби».

Валерия Зулумян родилась в Москве. Сначала она проживала с мамой в Хохловском переулке, потом, съехавшись с прабабушкой мать и дочь получили 2-комнатную квартиру на улице Мусы Джалиля в красивом 18-этажном «военном» доме. Здесь родился брат Валерии. «Вскоре прабабушка умерла, и мама поменяла нашу квартиру на »хрущевку« с доплатой, и мы переехали на 15-ю парковую улицу, где прожили четыре года, — рассказывает Валерия. Ни в ясли, ни в сад мама нас не отдавала: хотела, чтобы мы всегда были с ней. Отец с нами не жил, воспользовавшись маминой пропиской, он привез из Армении женщину и женился на ней (девичья фамилия мамы — Богданова).

Мама занималась надомной работой — вязала шапки «на вес». Соседнюю комнату сдавала. Она быстро находила общий язык с новыми квартирантами. Жили мы бедно, но у нас всегда было весело. А мы с братом соревновались за мамину любовь. Это были самые дорогие впечатления моего детства.

В начале неспокойных 1990-х годов мама познакомилась с «риэлтором». Он уговорил ее продать квартиру, пообещав «шикарный дом рядом с морем» и возможность «поднять детей на ноги». Тогда все это было в новинку, и люди не очень-то разбирались. Мы уехали в город Ейск Краснодарского края, походивший на деревню. Частные дома я видела впервые. Было очень не привычно. Там я закончила восьмилетку. Но в 14-ть лет я стала ругаться с мамой, пыталась ей что-то доказывать, а она «давила» на меня. В конце концов она сказала: «Ладно, раз ты такая взрослая — делай что хочешь». Я бросила школу и пошла продавать пирожки. Но к нам пришли из школы, и я экстерном сдала экзамены Когда я училась в 9-ом классе, мама встретила одного человека из Туапсе. Он предложил ей выйти за него замуж и продать квартиру в Ейске. Этот человек также оказался аферистом. Так мы остались без жилья. С этого времени началась моя самостоятельная жизнь. Я уехала в Москву к бабушке (маминой маме). Устроилась в вечернюю школу (пришлось уговаривать главу Управы — паспорта у меня не было, лишь свидетельство о рождении, где было указано, что я родилась в Москве). Днем расклеивала объявления: 500 штук -75 рублей.

Бабушка моя — медицинский работник, общественница, но, к сожалению, не может терпеть в доме людей. Пускала меня к себе только ночевать, без нее в квартире находиться не разрешалось. Работа — школа — лестница — жду бабушку, уговариваю пустить переночевать — вот моя жизнь тогда. Мне было 15-ть лет. «Вы мне не нужны, вы только мешаете, — все время говорила бабушка и прятала от меня продукты. Единственным моим другом была собака — немецкая овчарка, чтобы ее прокормить я иногда собирала на улице пустые бутылки. Потом бабушка меня выгнала, и я жила у старой московской подруги, в семье которой было 8 детей.

Потом мама с моим братом Ромой приехала к бабушке, она их тоже выгнала. Тогда мама устроила Рому в детский дом «Павлин», устроенный при храме Благовещения в Петровском парке. Про их скитания я точно рассказать не могу, потому что жила «сама по себе». Работала «доской» на Новом Арбате (картонки с рекламными объявлениями величиной с человеческий рост закрепляются на спине и животе). Поначалу стеснялась телевидения. Все же эта работа была легче, чем расклеивать объявления до часу ночи.

В какой-то момент я поняла: что так больше продолжаться не может. Я разыскала брата в православном детском доме «Павлин», его бывший директор — Юрий Васильевич Беляев разрешил мне иногда здесь ночевать. Время от времени я ночевала в метро: каталась по кольцу до часу ночи, а потом ждала 5.35 утра — открытия подземки. Конечно, много грязи видела: притоны наркоманов, меня пытались изнасиловать, «повесить» на меня криминал.

Юрий Васильевич меня пожалел — отправил к себе домой в Павшино, к своей маме — Полине Григорьевне — бабушке, как все мы ее называли, я ее очень любила. Рома жил в «Павлине» и учился в школе. Мама работала там на кухне. Юрий Васильевич приезжал домой очень редко.

В конце 2000 года я устроилась работать на Черкизовский рынок, в магазинчик видеопроката: продавала индийские фильмы без перевода. Хозяевами магазина были пакистанцы, которые когда-то снимали у нас комнату в Москве. Кое-как я разобралась в этих

кассетах. Вскоре я получила аттестат о среднем образовании и продолжала работать на рынке.

В Семена я влюбилась с первого взгляда. Впервые я увидела его в «Павлине» спящим, он показался мне очень красивым. Семен работал там на кухне и всегда пытался накормить меня. Просто психика у него была сломана, ведь он воспитывался в детском доме, временами срывался и начинал пить. Когда бабушка узнала, что мы встречаемся, то предупредила, что мы должны сначала пожениться и повенчаться. Я же принципиального значения этому не придавала. Семен ушел из «Павлина». У него была собственная квартира в Митино, но он ее сдавал и боялся там появляться. Даже в этом мы были с ним очень похожи. После ухода из детского дома Семен жил в Павшино на остановке с пьяницами. Каждый день я привозила ему одежду и еду, уговаривала вернуться в свою квартиру. Мы с ним и на кладбище ночевали. С ним мне ничего не было страшно, хотя там обитали люди, отсидевшие в тюрьме, крутились украинцы, собиравшие пластмассовые цветы. Я уговаривала его снять квартиру, мы ездили с ним в центр социальной защиты «Благополучие», но квартиру снять так и не удалось, а деньги мы потратили. Я его еле увела с остановки, беспокоилась о нем и поэтому соглашалась жить с ним на улице.

Потом Семену удалось устроиться грузчиком на колхозный рынок, там документов не спрашивают, все делается по знакомству. Ночевал Семен в «Газели», заодно охранял товар. Получал за работу 200 рублей в день. Вообще-то ночевать на рынках запрещено, но за деньги можно договориться обо всем. Однажды Семен выпил и заснул: загорелась машина, сгорела дорогая хозяйская дубленка. Семена выгнали. Он опять оказался на улице. Иногда ночевал в царицынском парке. Меня спасала работа. Потом мы узнали, что на Ленинградском вокзале, все поезда, находящиеся в «отстойнике» сдавались проводниками. Ночами набирались полные поезда. Единственное условие — не включать свет и не открывать шторы, а в случае проверки — забраться на «третью полку». Мы были неразлучны. «Арендовали» купе за 140 рублей в сутки, еще на 60 рублей я покупала на Черкизовском рынке подпорченные продукты (колбасу, курицу-гриль). Под столик иногда ставили свечку. Так мы прожили всю зиму. В гости ходили помыться и постирать. Правда, я все же заболела чесоткой.

Новый год мы встретили в поселке Челюскинский, под Пушкино, там жили пакистанцы, они и устроили нас. Я загадала: как встретишь новый год, так его и проведешь. Я б ыла рада, что люди приняли Семена, уважали его. Я всегда жила его жизнью и была от этого счастлива. Потом мы переехали в однокомнатную квартиру, где проживало еще 6 пакистанцев (это стоило 100 рублей в день, на рынке я получала 500). Потом пакистанцы разъехались кто куда -кто-то женился, и мы остались втроем с хорошим, но пьющим хозяином квартиры. Я была рада, что у нас появился свой угол. Работать Семену я не разрешала, как только у него появлялись деньги, он выпивал. Дни, когда он получал деньги за квартиру, были для меня катастрофой. Все-таки ему удавалось выпивать, тем более хозяин пил, доставал у соседа напротив разведенный спирт. Я просила Семена встречать меня после работы. Мы шли в Скольники: катались на аттракционах, ходили на дискотеки, в кафе. Я ему хотела доказать, что можно веселиться без вина. Так, с попеременным успехом шла моя жизнь. 1 декабря 2003 года у нас родилась дочь Марина.

А 2 июня 2005 года Семен в пьяном виде сгорел заживо вместе с хозяином квартиры. Отношения Семена и Валерии так и не были оформлены. Благодаря усилиям НП «Родительский комитет» было возбуждено дело в Тушинском районном суде, который признал Зулумян Валерию Гайковну членом семьи Васина, а также признал за Валерией жилплощадь. Для этого необходимо было доказать, что Семен Васин являлся отцом 1,5-годовалой Марины. Для этого был проведен генетический анализ его уже мертвого тела.

Сегодня Валерия, ее дочь Марина, а также мама и брат обрели наконец собственное жилье и проживают в бывшей квартире Семена в Митино.

Марина Шелкова
Тел.: 945-31-55,  8-916-487–90–32