Некоммерческое партнерство

 Родительский Комитет



Myweb.ru, каталог сайтов

Каталог Православное Христианство.Ру

Православие и современность. Информационно-
аналитический
портал
Саратовской епархии Русской Православной Церкви

Информация

В 2012 г. закончился осуждением виновных судебных процесс, по так называемому делу «Панк-молебен» в Храме Христа Спасителя», вызвавший большой резонанс в России и за рубежом. На процессе были подняты вопросы о пределах свободы личности, о защите свободы совести и вероисповедания, о пределах ответственности за преступление, о том, что закон должен гарантировать гражданам защиту от преступных посягательств.

Председатель правления Некоммерческого партнерства в защиту семьи, детства, личности и охраны здоровья «Родительский комитет» Павлова Лариса Октябристовна, адвокат Московской городской коллегии адвокатов, принимала участие в защиту интересов потерпевших на предварительном следствии и в суде. Подробнее...

Родители остались без защиты.
30 марта 2016 года Судебная коллегия по административным делам г. Санкт-Петербурга закончила рассмотрение судебного спора представителя НП Родительский комитет, бывшего общественного уполномоченного по правам ребенка по г. Санкт Петербургу Качесовой Любови Ивановны, которая выступала в деле как заявитель - физическое лицо. Определением от 30.03.2016 г. суд отказал в удовлетворении апелляционной жалобы Качесовй Л.Ю на решение Красносельского суда г. Санкт-Петербурга, отказавшего в иске.

Иск к прокуратуре о признании незаконными ее действий (бездействия), как способ защиты прав ребенка
По просьбам родителей ныне Общественный уполномоченный по правам ребенка в г. Санкт-Петербурге Качесова Л.И., обратилась в мае 2015 г. в Красносельский суд г. Санкт-Петербурга с заявлением об оспаривании действий (бездействия) прокуратуры г. Санкт-Петербурга. Решение подать такое заявление в суд возникло после того, как родители не были удовлетворены действиями прокуратуры по своим обращениям с просьбой пресечь незаконную деятельность РОД «Петербургские родители», использующего методы работы и программы, наносящие вред здоровью и развитию несовершеннолетних.

Фарит Газизуллин показал бывшей невестке, на чьей стороне сила.
Комментарии юриста к статье С. Колосовской о деле Фазизуллина против Матвеева.

Кощунство в Храме Христа Спасителя: преступление и наказание.

Приговор по факту хулиганства в Храме Христа Спасителя вступил в законную силу.

Подтвердит ли Мосгорсуд состоявшийся приговор по хулиганству в Храме Христа Спасителя мы узнаем 10 октября 2012 г.?

Дело Маликовых: совпадения или коррупция?

Обыкновенная … жестокость. По следам трех судебных процессов.

Судьба детей Агеевых и их приемных родителей решается теперь в Видновском суде.

Дело Веры Камкиной (Колпино, Санкт-Петербург)
Родительский комитет продолжает следить за случаями нарушений законодательства РФ при изъятии детей из семьи.

Ювенальные суды против родителей.

Дети, которым мы помогаем

Фарит Газизуллин показал бывшей невестке, на чьей стороне сила.

Комментарии юриста к статье С. Колосовской о деле Фазизуллина против Матвеева

Уголовный судебный процесс над приемным отцом Матвеевым В.В.  в Дорогомиловском суде г. Москвы не зря вызывает много толков и взбудоражил общество. В данном деле отражаются, как в капле воды, все болевые точки общества, как нравственные, этические, так и вопросы объективности следствия, независимости и профессионализма судей, практики применения уголовного законодательства, инициирования законодательных инициатив, касающихся прав и обязанностей родителей.

В статье Светланы Колосовской исследуется личностный мотив инициирования уголовного дела дедушкой потерпевшего 14-летнего подростка. Мне хотелось бы обратить внимание на то, что данное уголовное дело возникло на гребне законодательных инициатив, связанных с ужесточением наказания родителей за совершение преступных действий в отношении детей и обвалом истеричных статей и выступлений о многочисленных случаях насилия над детьми в Российских семьях. Не умаляя важности защиты физической и психологической неприкосновенности несовершеннолетних, нельзя не отметить участившиеся в последнее время нападки на родителей как таковых. Получается, что с момента рождения ребенка каждый родитель попадает в группу повышенного риска и становится потенциальным преступником, даже, если он просто отшлепал своего расшалившегося ребенка, или поставил его в угол. Можно сказать, родитель, просто выступает в роли «виноватого ягненка» из басни Крылова, когда волк, подыскивая причину, чтоб съесть ягненка, говорит ему: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». На этом фоне сторонники ювенальной юстиции много говорят о том, что в России нет законодательства, защищающего детей. Конечно, это не так. В России имеется стройная и отработанная практикой система законодательства в области защиты несовершеннолетних. В том числе действующие Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РФ.

В связи с этим хотелось бы немного коснуться вопроса уголовной ответственности за истязание, в том числе истязание родителями детей. Ответственность за истязание несовершеннолетних предусмотрена частью 2 пунктом «г» ст. 117 УК РФ. Под истязанием понимается причинение физических и психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями ( не причинившие вреда здоровью, то есть попросту у потерпевшего отсутствуют видимые телесные повреждения). В отношении несовершеннолетнего, находящегося в беспомощном состоянии, материальной или иной зависимости от виновного законодателем предусмотрена строгая ответственность за преступление — наказание в виде лишения свободы сроком от трех до семи лет.

Однако практика расследования подобных дел не велика, что бесспорно отражается на объективности расследования. При этом, необходимо отметить, что в России крайне низко количество уголовных дел по которым суды выносят оправдательные приговоры. Хотя на деле и установлен принцип состязательности сторон защиты и обвинения. Как правило, защита находится в более сложных условиях, так как не имеет равных с обвинением возможностей для сбора доказательств. Так что на практике, если есть обвинительное заключение, будет и обвинительный приговор. Поэтому понятна уверенность стороны обвинения, как указывает С. Колосовская, в обвинительном приговоре в отношении подсудимого. Таким образом, крайне неблагоприятный для Матвеева Д.В.  и его семьи исход дела в случае признания его виновным очень вероятен.

Особенность дел, аналогичных делу по обвинению Матвеева, в том, что по подобного рода делам фактически отсутствуют объективные данные, позволяющие сделать вывод о наличии преступления. Тогда как по другим делам, например при нанесении телесных повреждений степень вины определятся на основании данных о повреждениях потерпевшего и определения степени их тяжести, что отражено в заключении эксперта. При отсутствии критериев, подтверждаемых материальными данными о следах преступления (по делам об истязании), с одной стороны трудно доказать виновность лица, так как следствие может основываться на показаниях потерпевших, свидетелей, косвенных доказательствах. С другой стороны, нельзя исключить оговор обвиняемого или подсудимого со стороны потерпевшего или заинтересованных лиц, который также трудно проверить объективно, следственным путем. Кроме того, при наличии злого умысла возможна такая интерпретация объективных в целом невинных событий, что они могут быть расценены как преступные. В настоящее время нет достаточной судебной практики по подобного рода делам и возможна любая интерпретация оценки конкретных действий человека. В принципе к психологическому насилию может быть отнесено почти любое волевое решение родителя, требующее от ребенка его неукоснительного исполнения, начиная от запрета на общение с определенными людьми, заканчивая установлением определенного жесткого режима дня для ребенка.

Закрытие судебного процесса, заключение Дмитрия Матвеева до вынесения приговора под стражу (при том, что он положительно характеризуется, на момент ареста не имел контактов с потерпевшим, и не мог реально повлиять на ход предварительного расследования) дают основание предположить наличие обвинительного уклона в ходе следствия. Кроме того, практикующим адвокатам известно, что подсудимого, содержащегося под стражей не только трудно признать невиновным, но усложняется вопрос применения к нему условного наказания.

Кажется странным непрерывное присутствие подростка в суде, его активное участие в процессе, столь тяжелом для психики ребенка. Из статьи не ясно, кто именно представляет интересы подростка. По всей видимости, мать отстранена от представления его интересов в качестве законного представителя. Это довольно часто используемая практика ведения следствия и судебного процесса, часто нарушающая процессуальные права как самого ребенка и его родителей, являющихся его законными представителями. Необходимо иметь в виду, что, если потерпевший, находящийся в возрасте до 16 лет, дал заведомо ложные показания (например, оговор родителя), данный подросток не подлежит уголовной ответственности. Учитывая социальную незрелость подростков, возможность постороннего на него влияния, максимальное соблюдение процессуальных норм в делах с участием потерпевших имеет решающее значение. Очевидно, что взрослыми возможно значительное влияние на ребенка, манипуляции его психикой, в том числе с целью добиться определенного результата в суде.

Упоминание об инициировании нового дела в отношении брата Тимура не исключает худшее для семьи развитие событий: вплоть до ограничения матери в родительских правах не только в отношении Тимура, но и в отношении второго сына от первого брака. В основу подобного иска может быть, к примеру, положен обвинительный приговор на приемного отца и обвинение матери в том, что она, состоя в браке с осужденным за преступление против ребенка, не обеспечивает безопасность детей.

Таким образом, действующее законодательство РФ и сегодня дает реальную возможность изъять ребенка у родителей, если нарушаются права ребенка. Однако, не смотря на это, сторонники ювенальной юстиции ратуют за ужесточение наказания для родителей, исключив из проектов по ювенальной юстиции родителей как таковых. Никто из сторонников ювенальной юстиции не говорит о том, что ребенок, лишенный семьи, родителей, пусть даже не самых благополучных, становится сиротой при живых родителях, разрушается вся его жизнь, вся система ценностей и привязанностей. Проблема в том, что государственная исполнительная и судебные системы не ориентированы на сохранение кровной семьи для ребенка, при наличии малейшей реальной возможности сохранения этой связи. Перед чиновниками не сформулирована подобная задача.

Сами по себе права ребенка не делают его счастливым. Реформирование законодательства и судебной практики с ориентацией исключительно на защиту прав ребенка, без решения вопроса о защите семьи, частью которой является ребенок, защита прав ребенка на фоне разрушения среды его обитания и привязанностей — семьи — дело не только бесперспективное, но и вредное, и безнравственное, и жестокое.

Адвокат Павлова Л.О. — член Московской городской коллегии адвокатов,
член Правления Некоммерческого партнерства в защиту семьи, детства, личности и охраны здоровья «Родительский комитет»